?

Log in

No account? Create an account
(no subject)
odingog

(no subject)
odingog

(no subject)
odingog



Львiв
odingog
Последний 11 вагон. В окошке показывают аксиоматику Лобачевского. Я и шесть хохлов-работяг курим в это самое окошко. Всегда как-то так получалось, что проводница - отличная баба.

Сидя на коробке с морошкой в поезде Москва-Курск, я чуть не ввязалась в драку с поддатым мужиком Володей. Володя был поддат и непреклонен.  Володе не нравились женщины, продающие всю эту кричащую-и-пищащую мишуру. От этих баб пахло сыростью, овсянкой и каким-то синтепоном. Я очень хорошо понимала Володю. То ли дело наша проводница - отличная баба. Обтягивающая кофта в белую розочку, изумрудным подкрашены глаза. Мы ее не нюхали, но такая женщина не пахнет, она благоухает. 

Во Львов мы ехали даже лучше. В 10 и 11 вагоне проводниками были два брата-близнеца - Iлья и Iван. Оба красавцы, хохлы как с картинок. По-моему, даже чубчик был. Всю дорогу шутили и притворялись друг другом

В какой-то момент, укачавшись от стука колес и постоянных "пойдем в вагон-ресторан, шам-пан-ское будем пить", я свила гнездо и уснула. Ночь, видно глубокая, потому что уснули даже чечены, до этого по ролям пересказывающие какую-то телепередачу. Меня будит девчушка Марьяна. Делает гигантские глаза и трубит мне в ухо: "МАНЯ! МАНЯ! Ты представляешь ОН прочитал у меня по руке точную дату моего рождения. Садись. Сейчас он расскажет нам наше будущее".  На столе три пачки сигарет "Тройка". Бутылки-курица-фольга. Весь высохший жилистый Хохол-работяга в тельняшке (уже накушанный, разумеется, водочкой) держит за руку Марьяну. Водит пальцем ей по руке, прищуривает один глаз: "Одного полюбишь. Одного разлюбишь. А с третьм жить будешь". Марьяна вскакивает от волнения и принимается загибать пальцы и высчитывать, кто же ее суженый. Хохол каким-то чудом забирается на верхнюю полку и уже храпит

А утром на львовском перроне (где жасмин не отцветает и птичье пенье не молкнет, да) встречает Рома. Рома только что с карпатских гор, и в глазах его читается эта горная дымка. Тут же начинает петь песни про коровники, дым, маленьких собак.

Через 5 минут маршрутки и 15 шагов - вдруг - открывается город - и вдруг накрывает - с головой.
На этом прерываются и рассказы, и картинки 
Дальше картинки - поезд, Хохол, кусочек Львова с буквами, кладбище и уже Киев, ярославская женщина и курочка Кока



+++Картиночки +++Collapse )
 

Шкловский. Письмо внуку
odingog
30.05.1971
Переделкино.
Дорогой мальчик мой Никиточка.
Давно я тебе не писал. Я писал о Маяковском и Толстом, об Олеше и больше всего о Достоевском. Слова — мысли, собирались. Образовывали строй и стан, и потом снова рассыпаешь. То что получилось, вероятно, часть целого, или оно ничего.
У нас красили стены две девушки, обе Зины. Здоровущие молодые инвалидки. Они мазали стены купоросом и краской. Потом оказалось, что они не маляры, а только абитуриентки этого искусства. Краски мирно слезли со стены. Я уехал в Переделкино. Встретился с Треневой, с Бонди, с Бондариным, Асмусом. И еще с сотней не пишущих писателей. Узнал, что Федин болен раком прямой кишки. Плохие люди тоже страдают, и все мы умираем, узнав тщету дурных поступков, измен и терпения к себе.
Я не несчастен и не счастлив. Я умею занимать себя работой. «Лестницу! Лестницу!», кричал, умирая, Гоголь. Куда он хотел лезть, этот блистательно и глубоко и пророчески несчастливый человек? Есть ли лестницы? Нужны ли они? Есть ли дыры, ведущие к правде? Просверливаются ли они физиологией или ошибками вдохновения? Будем стараться жить, не забывая людей и совести, и не только для себя. Постараюсь забыть о себе, не забывая о работе. Забыть об уже проходящей старости. Вишни доцветают. Они и розовые и голубые.
Я очень люблю тебя, мой мальчик. Твой прадед говорил, преподавая математику: «Главное — не старайтесь. Жизнь проста как трава, как хлеб, как взгляд. Как дыхание». Легкомыслие и дар давали мне дыхание, но не сделал десятой доли того, что должен был сделать. Я не старался, не обманывал себя, смотрел своими глазами. Верил в простоту жизни и сделал, как вижу, как увидят, больше многих, но мало.
Береги себя, мой мальчик. Хороший мой Никита, не бойся жизни. Не думай, что мир ошибается. Берегись злобы. Надо видеть восход солнца и есть хлеб, и любить воду, и любить того, кого любишь. Я не встретился в жизни с богом, хотя верил в него мальчиком. Может быть он и меня не забывал. Спасая от злобы, от равнодушия. Не бойся жизни, Никиточка. Не стремись к какой-нибудь святости. Живи как сердце, живи как живет трава и невыдуманные цветы. Поцелуй от меня ту девушку, которую полюбишь. Береги её и себя для жизни. Для радости. Смена дня и ночи и дыхание уже радость. Пишу тебе старик. И не верю и сейчас в старость. Жизнь еще впереди. За поворотом. Она продолжается. Еще говоришь сам с собой и заглядываешь за угол. Поцелуй бабушку, маму, Колю.
Я тебе часто пишу про деревья. Еще я люблю, как и ты, собак. Они сейчас прячутся от солнца под скамейки и обнюхивают носы друг друга. Будь счастлив, милый. Мне плохо, умение лет утешает.
Твой дед Виктор Шкловский.

(I touch your book and dream of our odyssey in the supermarket and feel absurd.)
odingog
supermarketCollapse )

(no subject)
odingog
 
Пушкинская за сутки до прихода весны


(no subject)
odingog


Встав с постели, пройти по засыпающей столице; каждой встречной блондинке говорить "спасибо" и стараться при этом удержать слезы; на поворотах икать и думать о ничтожном:
о запахе рыбных консервов, о тщеславии Карла IX, о вирусном гриппе, о невмешательстве и т.д. Одним словом; казаться на людях человеком корректным и при грудных младенцах не сморкаться.
Придя домой, позволить себе до полуночи умственный отдых и скромный обед: 500 г пива и 450 г жареных макарон (по пятницам - 150 г водки, 500 г пива и, добавочно к макаронам, рыбный деликатес). Закончив обед, пожалеть кого-нибудь и внимательно на что-нибудь посмотреть.



 


(no subject)
odingog
 
большеCollapse )

(no subject)
odingog
в старости зовите меня баба будда
если я доживу до факин старости